Barboletta
Даже добрые феи периодически ходят с топором.
Я вернулся из Стокгольма, и я захотел написать пост. Мне стало просто нужно написать, но я стормозил, подождал, и вся эта какофония мыслей, которая просто неудержимо рвалась наружу, превратилась просто в месиво непонятно чего.
Пост я все равно напишу.


У меня тяжелые отношения с профильным предметом, сейчас тяжелее чем когда-либо, я сильно отстаю, и мне не хочется догонять, но это все песня для другой простыни. Смысл в том, что я не ожидала этой стажировки, ну то есть я конечно надеялась, в прошлом году меня нехило так наебали, и я был очень расстроен, и я очень хотел, но я понимал в глубине себя, что вероятность этого всего стремится к нулю. Но тут заверте, магистратура, шведский и нехватка людей, и меня отправили. На неделю. В Стокгольм. За шведский счет. Было весело.
Для того, чтобы было понятно, что это: программа people2people представляет из себя некий обмен знаниями. Студентов из Москвы, Питера и всех остальных мест, где несчастные или очень счастливые люди учат шведский, отправляют в Стокгольм, где такие же несчастные или очень счастливые шведы рассказывают, как устроено демократическое общество Швеции. Программа очень ориентирована на нас, все делается с прицелом на сравнение, но и ежу понятно, что просто так никто никого не возит, а главное оружие нынче это мнения, и мнения в первую очередь молодых.
И я не люблю Швецию, я считаю их двуличным государством, они очень ловко сидят на двух стульях, хотя кто нет, правда, но. Но.
Мы ходили в их организации, связанные с дискриминацией, с демократией, с борьбой с бедностью, мы ходили в их парламент и шведское отделение Amnesty, мы ходили в университеты, мы встречали тех людей, которые это делают, и которые при любом проявленном интересе кидаются на тебя с брошюрками, рассказывая, как ты можешь помочь дома. И ты смотришь на них и думаешь — никак. Мы стараемся, но давайте будем серьезны. Из моих одногруппников, знакомых однокурсников и бывших одноклассников сходило проголосовать от силы 10 человек из примерных ста, и все, все, все знают, ту фразу, с которой они не пошли голосовать. Я могла бы написать об этом еще, но я не хочу.

Я пришел говорить не о политике в общем, я пришел говорить о личном.
И я снова начну издалека.
Я не знаю, как так сложилось, это воспитание или уже приобретенные загоны, но мое мнение в моих глазах это не мнение. Я всегда считаю, что кто-то скажет лучше чем я, точнее чем я, я боюсь ошибиться, боюсь осуждения. Я не знаю, как сказать это по-русски, но my opinions are not valid. Я всегда оглядываюсь на остальных. Я раньше думал, что это возраст, но угадайте что, мне двадцать один, а я все равно считаю, что девочки шестнадцати лет умнее и опытнее, и рассудительнее. Это тоже тема для отдельной простыни и похода к психологу.
Из-за этого, я думаю, я редко высказываюсь в отношении тем, которые меня касаются непосредственно. Все уже сказали, все уже придумали, и все молодцы. Я поддержу.

И я честно сейчас не высказаться пришла, не агитировать, не писать социальных постов.
Я бисексуал, и мне чаще приходится говорить это вслух, чем писать где-то. Я знаю об этом уже лет шесть. И это известный факт, по крайней мере, среди моих близких друзей этим вообще никого не удивишь. Это часть любого человека. его самоопределения, моего в том числе, как бы банально и избито это не звучало. Но я привык держать это в себе. Ты не можешь просто сказать среди незнакомых людей определенные вещи, нужно быть внимательной и менять местоимения, нужно не говорить обо отношениях с определенным кругом общения. Это чревато, и ты смотришь, как в пабликах появляются истории людей, иногда доводящие просто до безумного, поглощающего ужаса, что это, вот это, может произойти с тобой, если ты случайно оговоришься или обсудишь не те темы.
Стокгольм — один из самых безопасных городов Европы. Мне хотелось плакать в тот вечер, когда я была одна, и пошла в шоколадное кафе, завешанное радужными флагами. Потому что им здесь было можно. Им там можно держаться за руки, быть нежными, быть самими собой, им можно быть свободнее. И я честно иногда забываю, какой большой части самовыражения мы лишены, как далеко мы от того, кем хотим быть, каждый день.
Я приезжаю в Швецию, и я — другой человек, потому что на совсем чуть-чуть мне тоже можно.
Одна из девочек в компании по соседству, разговорившись со мной, узнала, что я из Москвы. Она обняла меня, а я расчувствовался, и мне впервые захотелось любить Швецию, потому что я бы уехал и забыл бы про то, что кто-то может перестать со мной разговаривать, потому что я не соответсвую его или её представлениям об идеальном человеке.
Это было очень странное чувство, как будто ты и не ты, но на самом деле, вот эта версия, она — правильней и достоверней. Она вё равно не точна. но это изображение куда ярче и четче, чем то, что видят твои сокурсники каждый день. Иногда даже чем то, что видят твои близкие друзья.

И я знаю, знаю, что все могло быть хуже. Я вижу, как это бывает, я читаю, как это бывает, и, конечно, такие вот махровые мысли, как мои, они ничто, по сравнению с правильными и честными, и точными постами активистов.
Но то, что бывает хуже, не значит, что сейчас хорошо.

Пост получился каким-то менее связным, чем я его себе представлял, но, в конце концов, он есть и это главное.